Проза
ВЛАДИМИР ПОРУДОМИНСКИЙ
Чечевичная похлебка

 Собираясь в командировку, я достал с полки энциклопедический словарь. В энциклопедическом словаре Чечни не было. Чечевица была. И черемша была. И чехартма. Чечни не было. Ни Чеченской республики, ни чеченцев, ни чеченского языка...
Удивительная страна! Не говоря уже об истории, которую переписывали всякое десятилетие, а то и чаще, иной раз, как выражаются нынешние, с точностью до наоборот, географию тоже не оставляли в покое. Целые регионы рождались, умирали и снова возникали на карте в новом очертании границ, подчас и с новым названием. Мой давний знакомый, не склонный к разъездам житель Земли, со дня появления на свет и до последнего своего дня почти не покидавший пределов родного города, обитал, если судить по бумагам, поочередно во Владикавказе, Орджоникидзе, Дзауджикау, снова в Орджоникидзе и, наконец, снова во Владикавказе.

АЛЕКС ОСТ
Маневр Валсалвы

Мне для начала попалось нелепое какое-то дело. И кличка у агента была необычная – Пестель (а что, с другой стороны, может, и нормальная кликуха, если подумать. Говорят, декабрист Пестель и его товарищи в случае своего прихода к власти собирались что-то вроде ВЧК и ГУЛАГа сразу же и учредить. Получается, повернись история по-другому, прогресс российского общества мог быть получить резкое ускорение!). Так вот, писал товарищ Пестель, писал нам про своих университетских товарищей и про преподавателей тоже, а позднее и про коллег по НИИ писал, а потом вдруг взял, и писать перестал. То есть, не совсем вдруг. Сначала стал уклоняться от встреч с куратором, потом и вообще ему нагрубил пару раз. Ну, и потом, соответственно, всё: поставили наши на Пестеле крест. Но что-то, конечно, осталось тут за кадром, недосказанным, недообъясненным, с чего это вдруг человек взял и переменился? С чего это ему роль стукача вдруг разонравилась?

ГАЛИНА ВЕЛДАНОВА
Свидание

Бесполый берет и штаны «унисекс» делают меня незаметной в любой толпе. Лечу по городу невесомым облаком, просачиваюсь между прохожими. Дело не только в шапке-невидимке: когда я выхожу на орбиту, другие планеты не чувствуют гравитации. Эта легкость удивила меня недавно в университетской библиотеке. Что я там читала? Да, «Французское завещание» Макина, в интернете его нет. Слева от меня азартно высекал искру из ноутбука простуженный молодой человек. Справа солидный мэтр с патиной на волосах делал бисерным почерком выписки на узких карточках. Мои соседи по столу были заняты делом, они участвовали в жизни. И впереди, насколько взгляда хватит, точно брейгелевы селяне: каждый на своем месте, и все при деле.

Сны на эсперанто

Конечно, это была глупая затея – брать учебник немецкого на экскурсию в Барселону: где уж в автобусе учить, чистый обман совести. Но я привыкла таскать его повсюду, как мой сын своего бедного зайку. Книга все терпит, в дождевике из синей клеенки бесстрашно следует за мной даже в непогоду, а вот сшить походный тренч зверю я не догадалась, и кочевая жизнь так его потрепала, что он уже пару раз прямиком из бани попадал в реанимацию. Заменить его новым ребенок отказался наотрез.

ИГОРЬ ШИХМАН
Краги

Клеров-младший быстро вошел во вкус, набил руку и стал заправским гаишником. Быстро усвоил и соответствующую лексику, порой грубовато-наглую. Начальство приметило его старательность и исполнительность, ставило в пример некоторым другим, даже более опытным сотрудникам.
Быстро сложилось о нем особое мнение и в шоферской среде. Водители считали, что с Верстой (такое прозвище он заслужил за свой рост) лучше не связываться. Мягко стелет, да жестко спать, сообщал о нем вездесущий шоферский телеграф. Своего не упустит…
За годы службы у него появились свои привязанности. Больше всего на свете он любил Т-образные перекрестки.
На этих хитроумных развязках он чувствовал себя словно рыба в воде. Любой самый опытный водитель, по глубокому убеждению Романа, был беззащитен перед грамотным инспектором, который мог придраться к любому маневру шофера. Например, левый поворот. Тут у гаишника были неограниченные возможности наказать водителя. «Подсек» следовавшее прямо транспортное средство, или рискованно близко пересек дорогу, создав аварийную ситуацию… Да мало ли что еще можно предъявить… Ведь инспектор на дороге – хозяин. Этим все сказано.
– Будь ты хоть профессором или академиком, – убежденно говорил Клеров-младший тестю за вечерним чаем, – я все равно найду на Т-образном перекрестке, к чему прие...
Он осекался, с испугом смотрел поочередно на жену и тещу и заканчивал фразу:
– … как придраться к водителю.

ЛЮБОВЬ КАМЕНЕЦКАЯ
«Тебе хорошооо...»

«Тебе хорошооооо, у тебя портфель...» – дребезжал у меня за спиной Олькин, задавленный огромным синим ранцем, голос. Интересно, а кто ее заставляет таскать в школу все эти линеечки, пенальчики, набор ручек с разными чернилами, краски и толстенный альбом, записные книжечки, куколки и еще фиг знает что, а на переменках сидеть за своей партой и бдительно охранять эти свои сокровища, да еще и рыдать, когда ее заграничный, невиданной красоты розовый ластик, пахнущий клубникой, кто-то все же умудрился стырить?

АННА МЕЛИХОВА
Современная история

ЗОЯ МАСТЕР
Манная каша

Поэзия
МАРК ВЕЙЦМАН
Избранные стихи

***
Прозе медленной и мирной,
Как вода степной реки,
Предпочту напор настырный
Поэтической строки, 

Где способны совместиться
Сгустки худа и добра,
Как тяжёлые частицы
Резерфордова ядра. 

Вместо штудий философских
Или фабульных затей –
Эманация высокой
Концентрации страстей.

Вместо гибели под пыткой
Повседневности больной –
Исцеление подпиткой
От энергии взрывной.

БОРИС ЮДИН
Стихотворения...

***
Парк. Аллея. Деревья - в шеренге.
Ржавь листвы да сырой ветерок.
Жизнь прошла, как синяк на коленке,
Или школьный занудный урок. 

Только белой полоской на коже –
Несмываемый след от кольца.
Жизнь прошла, как случайный прохожий.
Не старайся – не вспомнишь лица.                           

Толку что от пустых междометий?
Иней выпал и осень – седа.
Жизнь прошла, словно дождь на рассвете,
За собой не оставив  следа.

НАТАЛЬЯ ВОЛКОВА
Стихи разных лет

Ах, какой месяц над Прагой повис –
Оранжевый, тонкий, огромный,
     Опрокинутый донцем вниз,
     И такой же, как я, бездомный. 

Мне бы сейчас в эту лодочку сесть
     Уплыть далеко, без оглядки!
          Там - веселая звездная жесть
          Только с солнцем играет в прятки. 

И позабыть навсегда о земле,
     Неласковой и одинокой,
          Книгах, разбросанных на столе,
          Жизни – такой далекой. 

Вечно скитаться меж праздных светил,
     Ни мыслей, ни чувств не скрывая
На земле пусть останется тот, кто ценил
Эту тяжесть дороже.
                                   А я – улетаю.

РЕГИНА АВЕРБУХ
«Память - словно бабушкин сундук…»

***
Память – словно бабушкин сундук,
Старыми заполненный вещами.
Мы туда их складывали сами,
Только разобрать все недосуг.

Но когда тоска накатит вдруг,
Отодвину ржавую задвижку
Подниму окованную крышку –
Жизнь переберу за кругом круг.

Нафталина запах незабвенный,
Пожелтевший снимок довоенный
Маминых молоденьких подруг.
Кружева, что мама мне вязала,
Детское – из байки – одеяло,
Сладких снов моих надежный друг. 

Школьный белый фартучек измятый,
Фото выпускное – класс десятый,
Из овала незабытых лиц
Высветит порыв воспоминанья
В темном уголке, как фотоблиц. 

Сына первую тетрадь чистописанья –
Синие старательные строчки,
Милой внучки первые носочки,
Без обложки книжку приключений,
Полную пиратов, привидений,
Ищущих к старинным кладам путь... 

Не уснуть сегодня.
Не уснуть...

ВЛАДИМИР РЯБОКОНЬ
Избранные стихи разных лет

Публицистика
ГРИГОРИЙ КАНОВИЧ
За эфес его цепляются розы

«Люди, годы, жизнь» я тогда перечитал дважды. Я понял, что в моей жизни случилось нечто сверхординарное. Я узнал, от кого происхожу! Не только от отца с матерью, не только от деда и прадеда дирижеров…

Я уже знал, что «Ротонда» закрывается в два часа ночи. И вся компания – Мария Васильева, скульптор Цадкин, Модильяни – перейдут в бар, где сидят дамы с накрашенными губами и скучные студенты из Сорбонны. И какой-нибудь промышленник будет их всех угощать...

Вместе с Эренбургом я бродил по бульвару Себастополь. Там ходил паровой трамвай. Он трагически свистел. Гикали кучера. В каретах целовались влюбленные. Уличный певец распевал куплеты: «Президент республики рогат». Прохожие смеялись. «Почему они смеются?» – спрашивал я вместе с Эренбургом. Нам отвечали: «Потому что президент республики холост».

СЕМЕН РЕЗНИК
Он все успел...
Памяти Юрия Дружникова

Борьба с мифами – таков лейтмотив всего творчества Юрия Дружникова. Понятно, что его книга о Пушкине, как ранее о Павлике Морозове, вызвала в России горячие отклики – восторженные со стороны немногих, злобную хулу со стороны большинства, не имевшую, однако, ничего общего с профессиональной литературной критикой.

Мифологическое сознание – это духовный конформизм, часто безотчетный. Людям, боящимся самостоятельно мыслить, надо принадлежать к группе, к стаду, а это значит – верить во внушенные им мифы. Тот, кто покушается на мифы, подрывает их душевный покой, вселяет чувство тревоги, духовной и душевной неустроенности,

Далекое-близкое
ВИКТОР ВИКТОРОВ
Наедине с собой

Был красивый, насквозь солнечный, в золотистой дымке лес. И где-то здесь рядом, за неведомым углом была Ты. Небывало близко, но недоступная.

Сюда мы с тобой по грибы ходили, из года в год. И даже грибов еще не было или не было уже – ходили просто так.

Вторая осень без тебя. Но я знаю – ты есть. И будешь.

Я понимаю мудрецов – это, дескать, не что иное, как плод воображения. Но ведь сам Эйнштейн изрек нам в назидание: «Воображение выше знаний».

Реминисценции
ЭДУАРД ГУРВИЧ
Моя азбука

Саркастически-ироническая проза и поэзия
ЮРИЙ КУДЛАЧ
Альфа ромео

Автор обложки
ЛЕОН ОКС:
«Искренность – мой жанр»

Однажды я работал у себя в студии, за окном шел сильный снег. Вспомнил свои детские годы, дома в Житомире – городе моего детства. Все это взволновало меня, и я написал серию пейзажей старого города, картину «Переулок Шолом-Алейхема»... Мысленно возвращаюсь к этим домам и улочкам, к этим родным переулкам.