|
ВЛАДИМИР МАТЛИН
ЧАЙКИНЫ И РАБОЧЕВЫ: Лежащие
в одной плоскости параллельные линии не пересекаются. Так
полагал древнегреческий математик Эвклид, так, в основном,
считаем и мы, правда, с разными оговорками вроде математики
Лобачевского и продолжения линий в бесконечности. Но
параллельная история двух семей - это все же не геометрия,
тут свои закономерности. Начать с того, что параллельные
линии двух этих семей, Рабочевых и Чайкиных, вышли из одной
точки, что невозможно в геометрии. Название этой точки на
крупномасштабной карте Российской Империи обозначалось как
населенный пункт по имени Захвылье; еле заметная точка,
какими на картах отмечаются самые маленькие городки,
поселения, местечки… 1. В поисках дяди В английском языке русский звук Х может изображаться и буквой H (эйч) и сочетанием букв СН (си-эйч). Но СН произносится чаще как русское Ч, поэтому Исаак Хайкин, еще сидя в карантине на острове Эллис-Айленд, уже стал именоваться Чайкин, Айзек Чайкин. Не то, чтобы он сам это придумал - он не знал по-английски ни слова - а просто чиновники иммиграционных служб так его называли, и он стал называть себя этим же именем, чтобы им было понятно. Чайкин так Чайкин, не все ли равно… Холодным осенним утром Исаак был отпущен из карантина и вступил на американский материк в районе Бэттери-парка в Нью-Йорке. Ветер с океана пробирал до костей, и Чайкин старался заходить во все попадавшиеся на его пути магазины, чтобы хоть немного погреться. Но это удавалось далеко не всегда: в большие дорогие магазины его не впускали швейцары, величественные и неприступные, как средневековые замки. Смерив взглядом жалкую фигуру в куртке и с мешком на плече, они брезгливо махали рукой - «Прочь пошел!» А в маленьких магазинах, едва он заходил, подбегал приказчик и спрашивал: «Чем могу помочь?» Исаак молча уходил. Так он двигался по Манхэттену по направлению с юга на северо-восток, перекидывая время от времени с плеча на плечо парусиновый мешок с пожитками. В кармане его подбитой ветром куртки хранилась драгоценная бумажка, где рукой отца был нацарапан адрес единственного знакомого в Нью-Йорке человека - дяди Берла. Исаак шел к Берлу, со страхом думая о том, что он будет делать, если дяди не окажется по этому адресу. Или он не захочет принять Исаака… А причины для беспокойства были, и весьма основательные. Начать с того, что дядя Берл был вовсе не дядей, а братом мужа маминой кузины. В Америку он уехал с семьей лет пять назад, и за все это время прислал домой, в Захвылье, только одно письмо, в котором уведомлял, что живет в Нью-Йорке, что все, слава Богу, здоровы, и что жизнь в Америке дорогая. С конверта этого единственного письма и был старательно скопирован нью-йоркский адрес Берла. Но поскольку написан адрес был по-английски, произнести его вслух никто в Захвылье не мог. Выгрузившись с парома на берег, Исаак показал бумажку хмурому матросу, возившемуся с чалкой. Тот закончил свое дело, внимательно изучил бумажку и стал было объяснять что-то по-английски, но увидев, что Исаак ни слова не понимает, просто показал рукой направление. Иди, мол, туда, и придешь. И Исаак шел… Он уже потерял счет времени и стал опасаться, что сбился с пути. Названия попадавшихся улиц он сравнивал со своей бумажкой - нет, не то… Он попытался спрашивать прохожих, но из этого ничего не получалось: они не понимали его, он не понимал их. И тут он увидел в витрине какой-то лавки с детства знакомые буквы, означавшие слово «кошер». Исаак вскрикнул от радости. Первое, что он ощутил, просунувшись в дверь, был ни с чем не сравнимый запах свежего хлеба - запах покоя, домашнего уюта, семейного счастья. За прилавком маячил человек с заплетенными в косички пейсами. - Ну, вус вилсте?* - спросил он, и Исаак затрепетал, услышав «мама-лошн», родной язык. - Я ищу улицу… как она называется?.. - радостно заговорил он. - Я только сегодня утром приехал, а мой дядя… Я ищу дядю, он живет в Америке. У меня записан его адрес. С этими словами он извлек из кармана заветную бумажку. - Так это Дилэнси, это совсем недалеко, - сказал продавец, взглянув на бумажку. - Пойдешь дальше по улице, пройдешь три… нет, четыре блока и свернешь налево. Пройдешь мясную лавку Штильмана, еще три блока - и тут Дилэнси. Понял? - Понял, - неуверенно проговорил Исаак. - А что такое блок? Продавец сокрушенно покачал головой: - Смотри: вот так идет улица, тут пересекает ее другая, и тут еще одна, - чертил он пальцем на прилавке, - а между ними - блок. Откуда ты такой приехал? Подожди, не уходи, я сейчас… Он повозился под прилавком и протянул Исааку большую булку и стакан горячего молока: - На вот, поешь. Нет-нет, денег не надо. Покормить такого как ты - это мицва. Подбодренный горячим молоком и булкой, Исаак зашагал веселее. Он шел и удивленно озирался по сторонам: в этой части города на каждом шагу он видел надписи по-еврейски - прямо как в Захвылье на еврейской стороне, но только в десять, пятьдесят, сто раз больше. Он прошел несколько синагог, множество кошерных лавок, портняжных и часовых мастерских. По улицам ходили евреи в черных шляпах и еврейки в париках и громко говорили на идиш. «Шлемеле! Шлемеле!» - протяжно кричала из окна пожилая рыжая женщина, и Исаак вспомнил бабушку, как она звала его к обеду. Исаак
отсчитал четыре квартала, свернул налево, миновал лавку
Штильмана. Он старательно сверял названия улиц с бумажкой и,
наконец, увидел: «Дилэнси». Название этой улицы стало первым
словом, которое Айзек Чайкин прочел в своей жизни
по-английски. Владимир Матлин - бывший москвич. Журналист и киносценарист. С 1973 года живет в США. Почти четверть века проработал на "Голосе Америки", вёл несколько программ под псевдонимом Владимир Мартин. Выпустил пять сборников рассказов и повестей: одну в Америке, четыре в Москве в издательстве “Захаров”. Печатался в журналах "Континент", "Время и мы", "Даугава", "Звезда", "Новая Юность", "Кольцо А". Главная О журнале К нашим авторам Подписка Архив Ваше мнение Контакты |
|
|