|
ИГОРЬ ШИХМАН
«БУДЬ
МУЖЧИНОЙ, ПА...»
(Отрывок)
Лев всеми фибрами
души ненавидел тусовки, считая их самой зловредной формой
времяпрепровождения. Эта неприязнь у него появилась еще в
давние советские времена, когда таких понятий попросту не
существовало, а в ходу было вполне обиходное и столь близкое
большинству слово «пьянка».
В академическом институте, где он работал, разного рода
сборища возникали по поводу и без повода. Он без напоминаний
сдавал три или пять рублей (в зависимости от аппетита
организаторов очередной коллективной пьянки) и исправно
являлся на мероприятие. Дождавшись, когда коллеги примут по
две-три рюмки и, убедившись, что все идет своим чередом, и
никому нет до него никакого дела, Лев исчезал. По-английски,
незаметно и не прощаясь. Он спешил на очередную «халтуру»,
или, проще, на вторую работу ради приработка, а если
выдавался свободный вечер, домой к семье.
Он знал, что будет происходить в институте следующим утром.
В девять – официальное начало рабочего дня – все без
исключения лаборатории и отделы будут закрыты, а коридоры
безлюдны. Учреждение оживало, как правило, в одиннадцатом
часу. Руководство и партком, втихомолку поощрявшие
застолья, закрывали глаза на явное нарушение трудовой
дисциплины, делая вид, будто ничего особенного, выходящего
за рамки, не происходит. К половине одиннадцатого институт
наполнялся ароматом свежего, сваренного из молотых зерен
кофе. Лаборантки отпаивали всех желающих, а таковых
хватало. Исключение составлял разве что один Лев.
То тут, то там группки курящих вполголоса обсуждали в
мельчайших деталях перипетии вчерашней пьянки. Кто что
говорил, где и с кем закончил вечер, какие тайные связи
высветились, став явными… У институтских сплетников
появлялась в изобилии пища для пересудов и домыслов, коей с
лихвой хватало до следующего сабантуя.
…Лев огляделся. Огромный нарядно декорированный зал, бар,
набитый до отказа всевозможными напитками, гигантский стол,
уставленный едой, мягкая приглушенная музыка располагали к
праздности и светскому общению. На мгновение ему показалось,
что он попал в театр марионеток: люди, словно куклы, как
заведенные, повторяли одни и те же движения – бокал в руку,
бокал ко рту, за глотком вина – пара проглоченных канапе,
два шага вперед и остановка, обмен поцелуями, дежурными
любезностями и опять все по-новой.
Давным-давно, в очередной командировке, то ли в Костроме, то
ли в Пскове Лев познакомился с занятным стариком. Они
сталкивались вечером в гостиничном ресторане.
Познакомившись, он обнаружил в новом знакомом приятного
собеседника. Старик немало лет прослужил актером
провинциального театра, и каких только ролей не исполнял.
Он-то к слову и поведал, как в русском театре статисты
традиционно изображают шумную толпу на сцене. Оказывается,
занятые в эпизоде актеры на все лады повторяют одну и ту же
фразу: «О чем говорить, когда не о чем говорить»…
Льву, пристально рассматривавшему зал, показалось, что
собравшиеся уже битый час твердят друг другу эту
сакраментальную фразу. И вообще, происходящее действо
поставлено посредственным режиссером, поднаторевшим на
банальных провинциальных водевилях.
Лев делил всех участников светских тусовок на пассивных и
активных. К первым, по его классификации, относились
именитые персоны, создававшие своим присутствием имидж
сборищу. Чтобы Москва заговорила о тусовке, надо заполучить
таких личностей хотя бы пяток. Они знали себе цену и обычно
отличались ленностью, проводя весь вечер на стуле или в
кресле. Если среди них попадались поклонники Бахуса – то
медленно, но верно доводили свое бренное тело до состояния
полного отруба. Равнодушные к алкоголю, как правило,
собирали вокруг себя толпу почитателей и, сидя, вещали
афоризмами, незамедлительно становившимися стараниями
репортеров светской хроники всеобщим достоянием.
Пассивным нечего было ловить, они купались в лучах
собственной славы и подогревали по мере способностей интерес
к собственной персоне. Они давно заслужили право
расслабиться.
Для активных тусовка, напротив, была местом напряженной
работы. Шансом завоевать место под солнцем и перейти в
категорию пассивных – радужная мечта.
Кто же, по разумению Льва, составлял группу активных? Сонм
никому не известных молодых дарований, убежденных в
собственной гениальности, и длинноногих старлеток, мечтающих
о щедром и добром покровителе. Лев умышленно употребил это
старомодное слово.
Была и еще одна категория, которую он органически не
переваривал. Речь шла об обывателях, волею обстоятельств
попавших на светский раут. Для них это был шанс поглазеть
на знаменитостей и потом долго вспоминать и муссировать факт
своего везения.
…Лев лениво рассматривал зал. Гости слонялись, обмениваясь
ничего не значащими словами, завязывали знакомства, на ходу
пытаясь оценить потенциал вновь приобретенного знакомого.
– Вечер удался на славу. У вас, как всегда, вся Москва, –
реплика за спиной прервала размышления Льва. Он обернулся.
Фраза принадлежала его старому знакомцу, владельцу модного
косметического салона профессору Феликсу Янсону.
– Да-да. Вечер просто восхитительный, – защебетала, вторя
супругу, профессорская жена. – Мы всегда счастливы, бывать у
вас.
На вид ей было за пятьдесят, но неуемная жажда молодиться,
выглядеть всегда по моде делала ее похожей на карикатуру.
Невероятно стильная кофтенка, минимум на два размера меньше
нужного, отнюдь не стройнила, а уродовала профессоршу.
Казалось, объемистые мячики грудей вот-вот вырвутся на
свободу из тесной ткани. Коротенькая, не по годам, юбчонка
лишь подчеркивала все изъяны габаритной фигуры профессорской
половины.
– Добрый вечер, господа, – желая выглядеть радушным
хозяином, поприветствовал Лев Янсонов. Он попытался
изобразить на лице неподдельную радость, но попытка не
удалась. Получилась какая-то вымученная гримаса. Осталось
только указать гостям дорогу к бару.
«Лена своего добилась. Если уж эта пара здесь, значит, все
проходит по высшему разряду. У Янсонов особый нюх на эти
сборища».
Клейменов, начальник его службы безопасности, знавший в
Москве все обо всех, как-то сказал Льву: «Эта семейка живет
тусовкой. Оба готовы бросить любые дела, лишь бы похвастать,
что вчера были приглашены к Вексельбергу или Потанину».
_______________________________________________________________________
Игорь Шихман
—
журналист, бизнесмен. Родился в Одессе, работал в
московских газетах. Автор нескольких документальных книг. В
1989 году эмигрировал в США. Активно участвовал в передачах
ньюйоркской редакции радиостанции "Свобода".
Публиковался в эмигрантских изданиях. Затем занялся
бизнесом, создал торговую фирму, которая известна во многих
странах. Недавно выпустил книгу повестей и рассказов "…Не
скажу за всю Одессу".
Главная
О журнале
К нашим авторам
Подписка
Архив
Ваше мнение
Контакты |
